Отшельник – еретик

Усяк священик має у собі
малесеньку тюрму: гріхи своєї пастви
туди він запроторює навік:

змагаються в утробній боротьбі
тюремне з божим… Тяжко не упасти,
оскільки він також є чоловік.

Він вже гріхами б поділився з Богом,
та соромно за паству, що грішить,
та й Бога жалько: він-бо все простить
самотній і сумний за золотим порогом.

Як сулія, наповнений ущерть
чужими ненастанними гріхами,
він мучиться: в душі його ночами
й найменший із гріхів рубається на смерть, —

щоб лиш наснитися, прорвавшись в лютій битві
в артерії, де режисери снів
монтують поспіхом палкі свої творіння…

Вже задихаючись, священик, як в молитві,
двом-трьом гріхам вертає плоть зі слів —
до вушка їгмості Їх зшіптує, сумління

злегенька цим очорнюючи, та
полегшуючи сон. А їгмості — теж кара:

до ранку спробуйте утримати в устах
гріхи сусідки — млосні, як Сахара.

Ночь на 1 марта. Мариуполь, Черемушки.

Самая жуткая ночь в моей жизни. Во всем городе выключилось электричество. Россияне прицельно шарашат по инфраструктуре города. Еще в обед поврежденных подстанций было 34, к вечеру их стало уже 88. Среди них две крупнейшие, "Город-1" и "Город-8".

Я выглянула в окно в попытке найти хоть пятнышко света или фонарь, но нет, весь город как будто исчез, потонул в кромешной тьме. Наверное, это правильно, светомаскировка и все такое, но выглядит это предельно жутко. Я не могу отделаться от тяжелого ощущения, что город как будто бы стерло темнотой.

За окном два часа подряд орет дурниной внезапная сова. Это непонятно и пугающе. Мне кажется, живое существо так орать не может, через такие ровные промежутки времени, и так долго, занудно. Как будто в фильмах пр Фенимору Куперу какие-то индейцы подают друг другу сигналы голосами птиц. Неприятно и тоскливо. Я читала в сети, что в Киеве тоже таких сов слышали перед обстрелами, а вот теперь оно у нас. Да нет, это не сова, это явно какой-то маяк. Я швыряла в открытое окно кухни разные предметы: старые тапки, коробки от сигарет, банки. Но звук не изменился ни на мгновенье. Живая сова, наверное, испугалась бы и улетела? Может, я параноик, но, имхо, ни хрена это не сова, а какой-то хитрый радиомаяк. Непонятно, где именно он закреплен и как его подавить. Темно, хоть глаз выколи. Небо в тучах, даже света звезд нет. Мне срочно нужен фиал Галадриэли, я тут с ума сойду в этой черноте с орущей птицей.

На меня накатил приступ полузабытой клаустрофобии. Кажется, что лежишь в могиле, похороненный заживо, так черно и беспросветно все вокруг. Молились, чтобы возник хоть лучик света.

Он возник! Но напугал еще больше, чем чернота. По краям окон снаружи шарили лучи фонариков, проникая в спальню. Тяжелые армейские ботинки прогрохотали за окном. Я услышала мужские голоса, почти шепотом, слов не разобрать. Свои? Русские? Непонятно. У меня есть крошечный револьвер системы Флобер, на 9 комор. Я зарядила его с вечера и сунула под подушку. Рядом спит ребенок. Я слушала разговоры каких-то мужчин за окном и сжимала деревянную рукоять револьвера. А вдруг это уже мародеры? Мой первый этаж без решеток и с низким цоколем - слишком заманчивая добыча.
Потом люди в тяжелых ботинках побежали куда-то вдаль, издали до меня донеслись  крики, автоматные очереди и дикий лай собак в частных домах. Я лежала с колотящимся сердцем, сжимая в руке револьвер, и так уснула с ним.

Утром оказалось, что то были люди из военной комендатуры города, они ловили диверсантов. Час от часу не легче. Диверсанты из России ставят какие-то мерцающие радиомаяки на домах, которые, по их мнению, следует разбомбить. В нашем районе метку поставили на жилой многоквартирный дом через три улицы от нас, на квартале Азовье. Говорят, там когда-то снимали квартиры военные из Азова. Неизвестно, живут ли они до сих пор в тех арендных квартирах, но во всех 120 квартирах этого дома много женщин, детей, стариков.

Сосед наш Иванов, дядя Гена, очень пожилой дядечка, считает, что свет выключили городские власти, потому что массово народ плевать хотел на просьбы соблюдать светомаскировку. Светомаскировка - это очень старое слово, из книг про Великую Отечественную войну, которые мы читали в детстве, типа "Юрка Гусь" Вильяма Козлова. Это слово означает, что после наступления темноты в окнах не должно быть ни лучика света. Считается, что при ночных авианалетах летчики ориентируются на эти световые пятна в окнах и по ним кидают бомбы. Я не стала спорить, хотя думаю, что дядя Гена ошибается. Света нет потому, что россияне разбомбили в городе 88 подстанций. Оставшиеся, если они остались, явно не справляются с нагрузкой.

Говорят, сегодня россияне бомбили наш Приморский парк. Сосед созванивался со своей сестрой, живущей в том районе. В парке стоит телевышка, к тому же она как елка увешана ретрансляторами мобильной связи. Видимо, это "вкусная" цель с точки зрения военной логики.

https://t.me/myvijily/14

Началась третья мировая война, без сомнения. Мне кажется, судя по новостям, не осталось в мире никого, от США до Микронезии, кто не выразил бы своего отношения к этой войне и не принял одну из сторон. Говорят, Венгрия поддержала Россию. Зато нас поддержали почти все остальные страны мира, спасибо им за солидарность.

Снимаем со стен нашей квартиры картины и гравюры со стеклом, зеркала, часы, барометры и книги с высоких стеллажей. Так велели делать на гражданской обороне. Спрятали за шкаф гравюру со старым Лондонским мостом, под кровать - пейзаж с венецианским Риальто. Зеркала спрятали под диван. Если они и разлетятся на куски, так от них будет меньше вреда.

Я пытаюсь скрывать от ребенка, что ситуация отчаянная, но, кажется, он сам догадался. Не понимаю, как разыгрывать оптимизм.

Спали в эти ночи в ванной на полу. Подстелив на пол коврики для йоги и лоскутные одеяла. Укрывались одеялами, и все равно так спать очень холодно. Зуб на зуб не попадает. Мрачный совет: заранее купите зимний матрас подходящего для вашей ванной размера. Вдруг вас начнут бомбить, и спать придется в ванной комнате? Меня тоже к такому жизнь не готовила.

https://t.me/myvijily/9

25.02 - 28.02. МАРИУПОЛЬ, ЧЕРЕМУШКИ.

Все эти дни слились в комок времени, я перестала их различать. Как будто один бесконечный день, который длится и длится с короткими перерывами на нервный двухчасовой сон. Переходы от надежды к отчаянию происходят стремительно. То что-то сказали Байден или Джонсон, и теплится надежда, что сейчас все кончится. То опровергли, или не поддержали, или уменьшили, и тонешь в черном отчаянии.

Начал дико тормозить интернет. Провайдер наш, Тринити, дико извиняется на городском телеграм-канале: у них перебиты снарядами россиян 3 оптоволоконных линии связи из 4х, и полгорода теперь ютится на этой еле живой линии . Читая телеграм, хочется орать: люди, вы серьезно, грузите видеоролик весом в 200 метров без описания? Да у меня еле картинки в статике открываются! Пишите текстом, что там такое. Ничего же непонятно.

Мы слышали как наши ПВОшники со второй попытки сбили военный русский самолет, который бомбил село Сартана за городом. Мы слышали как он упал с диким грохотом. Я все время думаю про пилота. Мой покойный дядя был советским военным летчиком, он погиб при исполнении в 1986 году, и я не могу не думать про его сбитого сегодня коллегу. Кем он был, этот парень, окончивший летное училище? Как его звали? Почему он пришел нас убивать? Почему он несколько дней подряд бомбил Сартану? Это же абсолютно мирное греческое село, крошечное, с маленькими частными домиками, в нем нет военных. Я надеюсь, в том аду, в который этот летчик попадет, он будет вечно смотреть на лица расстрелянных и сожженных им людей.

Самое тяжелое то, что привычными делами заниматься уже невозможно, а делать приходится какие-то дикие и странные вещи. Я с грустью смотрю на три мотка чудесной ангорской пряжи цвета морской волны, которые я купила накануне войны. Вязание моя страсть, и все домочадцы посмеиваются над этим. У всех в доме десятки шарфов, шапочек, снудов, носков и варежек. Моя недавняя маленькая мечта - научиться вязать свитер с кельтскими аранами. Кажется, как и все прочие большие и маленькие мечты разных людей в Мариуполе, эта мечта погибла безвозвратно. Мой сын мечтал поехать в Германию, в этом году они начали учить в школе немецкий язык и Андрей стабильно держался в числе первых учеников класса по немецкому.

Как, впрочем, и по русскому. Как объяснить ребенку, имеющему 2 часа русского языка в неделю в школе, что Путин нас бомбит якобы потому, что мы не изучаем русский? Пока еще был интернет, я пыталась обьяснить россиянам, что это ерунда, я совала в их чаты фотографии учебника по русскому языку моего ребенка, его школьные тетради. Все без толку. Они верят свои телеведущим, которые никогда не были у нас. Они не верят нам.

Мне теперь кажутся такими смешными и нелепыми все якобы трудности мирной жизни, которые волновали еще несколько дней назад. Все ссоры не стоили выеденного яйца. Ребенок тоже так чувствует. Примерно за неделю до войны, т.е. миллион лет тому назад, он капризничал, не желая делать уроки по английскому. Говорит сегодня: мам,  я бы сейчас выучил не 30, а 300 слов из английского, только бы этот кошмар кончился.

В магазинах заметно поредел ассортимент продуктов. Первыми раскупили хлеб, колбасы, сыры, воду в бутылках и фрукты. Говорят, мэрия будет оплачивать какой-то социальный хлеб по низкой цене. Но где его купить никто не знает. И что такое низкая цена тоже никто не знает. Люди видели хлеб по 103 гривны за буханку, это уму непостижимо, еще неделю назад она стоила от 12 гривен до 20.

Цены неравномерны. Одни предприниматели их стараются сильно не задирать, а другие пользуются бедой и загоняют в 3-4 раза от довоенной стоимости. В сети пишут, что этим особенно страдает сеть магазинов "Ева", торгующая предметами гигиены. Не знаю, правда ли это, я купила мыло и стиральный порошок еще накануне войны.

В городе ходит мрачная шутка:

- Гром гремит, земля трясется - это русский мир несется.

24 февраля 22 года, Мариуполь, микрорайон Черемушки.

Этим утром мы собирались на работу и в школу, пили кофе на кухне, было около 7 или 8 часов утра. С этого момента началась война для нас. Я смотрела на чашку с кофе, и вдруг кофе в чашке выгнулся пузырем наружу. Я еще не успела удивиться, как по дому прошла сильная дрожь, дом вздрогнул, и почти одновременно с этим до нас донесся тупой тяжелый звук - бумммм. Как будто земля превратилась в гигантский церковный колокол и какой-то великан ударил в него.
Было не страшно, просто непонятно - что это, кто это, что стряслось? Не то, чтобы мы не следим за новостями, но поверить в то, что нас бомбят, было психологически сложно.

Позднее мы узнали, что это россияне бомбили аэропорт за городом, который от нашего дома километрах в 3-4, и при этой бомбежке погиб мужчина в бывшем колхозе Шлях Ильича. Его привезли в больницу к моей сестре, он прожил еще 2 часа, но спасти не удалось. Про него интересно рассказали: он жил на микрорайоне Восточном, этот район начали обстреливать первым, в 4 часа утра. Тогда семья этого человека села в машину и поехала спасаться на другой конец города, который смотрит в сторону Бердянска. Приехали, выходят из авто, и тут авианалет, осколки...от смерти здесь не сбежишь.

Созвонились с папой и мамой. Папа был на своей работе в частной клинике и посмеивался над всеобщей суетой. Кажется, он не воспринимает всерьез происходящее, шутит и смеется. Папа учился в Москве и очень любит Россию. До него еще не дошло, что она идет нас убивать. А я не могу выдавить из себя эту жестокую истину.

Мама прагматичнее. Она не рефлексирует. Она бегает по магазинам с толпой других тетенек ее лет и азартно скупает продукты длительного хранения. Банки с кукурузой, огурцами, оливками, тунцом, лососем, тушенкой. Этот азарт тоже лекарство от страха, как и непонимание. Я снова молчу и киваю.

По привычке еще пытаюсь смотреть ютюб, с роликами разных умных людей типа Каца о том, что война невыгодна Путину. Я пытаюсь в это поверить. Но не верю. Война уже здесь, за моим окном, пока кто-то пытается рассуждать о ее экономической целесообразности, она просто гремит, просто убивает.

Самая популярная комната в доме сейчас ванная. И дело не в гигиене. Здесь прямая вентилляционная шахта, выходящая на крышу. Отсюда очень хорошо слышно, где идут бои, какой район города обстреливают россияне. Неожиданно для себя я обнаружила, что почти все звуки, которые я угадываю, совпадают с тем направлением, что потом пишут в городском чате. Война - лекарство от топографического кретинизма, но я бы предпочла так не лечиться.

«Чутно крик в Рамі, великий плач і скарга, Рахіль плаче по дітях своїх і не може потішитись, бо їх немає».
(Єв. Матв. 2, 18)

З’явилося новеє світло в світі,

У Віфлеємі, в тихому селі,
І засвітилася у темному блакиті
Нова зоря, щоб і старі, й малі
Дорогу звали до свого месії,
Малого сива вбогої Марії.
Пішли усі поклон йому віддати –

Волхви, царі і вбогі пастухи,
Втішалася обрана богом мати,
Сповнялась материнської пихи,
Святої гордості, що кожна мати має,
Як на руках своє дитя тримає,
Бо кожній матері дитя її месія,
Давно сподівана і справджена надія.
О матері! щасливі тричі ви,

Коли про вашу любую дитину
Не дбають ні царі, ні мудрії волхви,
Коли нова зоря очей не вабить сину,
Тоді не треба кидати господи
І йти на безвість у далекий край,
Щоб рятувать від лютої пригоди
Свою дитину, свій єдиний рай,
Так, як Марія сина рятувала,
Свій скарб єдиний, скарб той світовий,
Що сила темная на страту роковала,
Бажаючи вгасить вогонь новий.
Вночі зібралася мала родина

І подалась в пустиню крадькома,
В пустиню їх зоря провадила сама,
Оберігала їх сторожа янголина,
Безлюднії шляхи пісковаті біліли,
По них вигнанці йшли замислені, самі,
Як мрії, крила янголів летіли,
А винокол був схований у тьмі…
Шука месію Ірод в Палестині,

І ллється кров, як навесні вода,
Так падає дитина по дитині,
Як з дерева роса тремтячая спада.
Скрізь голосіння, плач і крик великий,
Риданням Іудея пойнялась,
В Шеолі темному озвався гомін дикий,
І давняя Рахіль із гроба підвелась,
По дітях страчених вона ридає,
Марою білою до трупів припадає,
Прокляття, скарги, мов пожежі дим,
Знялись до неба. Вчув їх Елогім
І посланця свого послав він до Рахілі.
Із неба злинув Серафим зорею,
Наметом засіяли крила білі,
Як, потішаючи, схилився він над нею.
Серафим:

Вгамуйся, бідна мати, не ридай!
Нехай тобі сіяє так надія,
Як та зоря нова. Рахіль, вгадай:
«З Єгипту має вам прийти месія».
Радій, Рахіль, Ізраїль оживе,
Месія дасть йому життя нове!
Рахіль:

Радіти, кажеш ти? мені радіти?
О Серафим!, у вас на небесах
Не плачуть матері і не вмирають діти,
Вам невідомий смерті страх.
Месія! що йому до нашої недолі?
Він пан землі, безсмертний божий син.
Мої сини в понурому Шеолі,
Не вернеться вже звідти ні один.
Ніхто їх звідти визволить не може, –
Важкий, холодний сон наліг на груди їм.
Ягве, страшний Ягве ! Таємний Елогім !
Адонаї-Шаддаї, грізний боже !
До тебе я за помстою вдаюсь,
Тобі я, тінь ображена, молюсь !
Ніхто не може літери змінити
Твоїх міцних одвічних установ,
Чотирнадцять колін заледве може змити
Пролитую безвинно людську кров, –
Дивись, тепер її пролито ціле море
Для того, щоб живим зоставсь один!
За кров дітей моїх, за материне горе
Нехай заплатить сей, Марії син!
Бо коли ні, то в день страшного суду
На Йосафатовій долині стану я
І перед зборищем мерців волати буду:
Себе суди, неправий судія!..

Поблід від жалю ясний Серафим

І тихо знявся мовчазний угору,
Закривши вид крилом сіяючим своїм.
Рахіль стояла посеред простору,
Неначе стовп могильний… Чорна мла
Тремтіла й никла під зорею Сходу,
Що ясне й тихе проміння лила,
Немов живущу і цілющу воду.
На зірку глянула з ненавистю Рахіль,
Блідії руки здійняла з грізьбою:
«Гори, проклята зірко! на сто миль
Марії й синові освічуй путь собою.
Маріє, радуйся! твій син, твоя любов,
Живий, у захисті, та прийде та година,
Даремне згине так твоя дитина,
Як сі мої нащадки. Кров за кров!»

І зникла тінь в підземному Шеолі,
А крик лунав ще довго в чистім полі
І невиразною луною долетів
До тихої вигнанниці – Марії.
І син її крізь сон зненацька затремтів.
А мати здійняла свій погляд, повний мрії,
До зірки, та зоря вже ледве променіла –
На сході заграва, мов кров’ю, червоніла.

На шлях я вийшла ра́нньою весно́ю
І тихий спів несмілий заспівала,
А хто стрівався на шляху́ зо мною,
Того́ я щирим се́рденьком вітала:
„Самій не довго збитися з путі,
Та трудно з неї збитись у гурті“.

Я йду шляхо́м, пісні́ свої співаю;
Та не шукайте в них проро́чої нау́ки, —
Ні, голосу я гу́чного не маю!
Коли ж хто сльози ллє з тяжко́ї му́ки, —
Скажу я: „ра́зом плачмо, брате мій!“
З його плаче́м я спів зьєднаю свій,

Бо не такі вже гіркі сльози — спільні.
Коли ж на довгому шляху́ прийде́ться
Мені почути співи гу́чні, ві́льні, —
В моїй душі для них луна знайдеться.
Сховаю я тоді журбу свою́,
І пісні вільної жале́м не отрую.

Коли я по́гляд свій на небо зво́жу, —
Нови́х зіро́к на ньо́му не шукаю,
Я там брате́рство, рівність, волю гожу
Крізь чорні хмари вгля́діти бажаю, —
Тих три величні золоті зорі́,
Що людім сяють безліч літ в горі́…

Чі тілько те́рни на шляху знайду́,
Чі стрі́ну може де і квіт барви́стий?
Чі до мети́ я пе́вної дійду́,
Чі без пори́ скінчу́ той шлях терни́стий,
Бажаю та́к скінчити я свій шлях,
Як починала: з співом на устах!

утопление в говне как семиотический коллапс

узкий - это животное не-политическое, т.е. по аристотелю - это просто животное. однако мы обижать зверушек не будем, и просто постановим наличие отдельного антропологического типа "рузских", и для удобства далее будем определять его как не-людей.

политика является способом конституирования публичного пространства. публичное пространство - это пространство за забором вашей личной хибары. место встречи, которое МОЖНО и даже НУЖНО менять. ведь как иначе добиться коммуникации в эпоху мира специалистов, эпоху глобализации и тотального разделения труда?

поскольку у узкого в его узкой черепушке отсутствует тело политического, то любой разговор о политике он воспринимает как посягательство на своё личное. отсюда все эти танцы с желудями: "это политика, мы тут вообще не при чём, лично я за дружбу/мир/жвачку" и т.д.

ага, т.е. лично ты за мир, но делать ради этого ты ничего не будешь. так какая на хуй разница за что ты там? да, говорят узкие, именно так, от меня разницы никакой нет, и вообще я тут просто мимо проходил и на этой земле пришелец.

и это говорит житель территории, навязывающей всему миру (цивилизованному миру, в лице восставшей против тирании Украины) свои "виликую узкую культуру" и "виликий узкий языг"))

единственный способ справиться с этим дерьмом - полностью оборвать всякие контакты с популяцией северной нигерии, поскольку их бытие заразно и должно быть огорожено.

узкие это говно земли - буквально вышедшие из земли создания. порождения матери - королевы мира - преследующей свои чисто женские интересы:
1) порождение
2) наслаждение

такую мамочку надо если и не прибить по-хорошему, то как минимум приструнить. т.е. обуздать природу, создав вещественный вещный мир.

узкие этого делать не собираются. поэтому матушка земля будет гонять этих глиняных воинов по кругу. из земли - назад в землю.

сожалений тут нет - просто так земля зовёт назад своих детей.

узкие - это нелюди

Ну что, так когда же я встречу свою вторую половинку на этом прекрасном сайте??

Пересматривать каждый день

Перечитал посты Михаила, и понял что у литературы которая продаётся в мелких ларьках (мемуары, кухонная психология, девчачьи романы) всегда будет свой потребитель

Современная культура повсеместно культивирует следующее отношение у людей к себе: заплатить денег, и не думать...

Как художник, я готов скорее САМ заплатить, но что бы люди при этом всё-таки задумались

Исламофобия ярко выражается мемной картинкой, где две гротескные феминистки молятся за эмансипацию женщин востока, а женщины востока в тот же момент грезят отрубленными бошками феминисток.

Однако у всех исламофобов выпадает очень важный момент - это именно христианская культура напала на молодую исламскую цивилизацию, подняв такие трофеи как возобретение философии и медицины, утраченных полностью или частично в ходе хитросплетений европейской истории.

Именно хрестиане устроили подножку мусульманам, точно так же, как они высирались своим вторжением вообще во все колонизируемые ими пространства, где уже кто-то жил до них.

Зверства ислама - это НАША вина.

(к узким не относится - жители пидарашки в принципе вообще не причём, ни о чём и их просто нужно всех тотально утилизировать)

узкие это нелюди